Армяно-азербайджанский саммит в июне 2011 года в Казани стал одной из многих упущенных возможностей в мирном процессе по Карабаху, о котором существует гораздо больше предположений, чем точной информации. Подобно сложному взаимосвязанному уравнению, где все определено, кроме величины x, здесь рассуждения идут о том, какие конкретно составные формулы поставили посредников из Минской группы в затруднительное положение на этот раз.
Несмотря на незбежный бэктрекинг в период после Казани, ее результатом стало подлинное разочарование, поскольку симптомы были позитивными. Как по разным поводам заявляли со-председатели, Мадридские принципы представляют собой высоко развитую формулу, которая идет дальше обсуждений о «поэтапном» и «пакетном» урегулировании, которые имели место в 1990-х. Президент Серж Саргсян и президент Ильхам Алиев в преддверии саммита были настроены позитивно, а внутренняя политическая ситуация не содержала конретных препятствий. Многие также считали гарантией успеха поддержку процесса со стороны России, в особенности - личный политический вклад президента Медведева.
В то же время обзор армянского и азербайджанского обществ в период саммита обнаруживает многочисленные трещины и несопоставимые реалии, которые казанский саммит пытался сбалансировать. Короче говоря, Казань и мирный процесс в целом оказались отдаленным миражем, изолированной и одинокой реальностью, которую видели президенты и министры иностранных дел Армении и Азербайджана, а также небольшая прослойка наблюдателей за карабахским процессом в каждой стране и в международном сообществе.
В Ереване осторожный оптимизм в отношении возможного решения карабахской «проблемы» сопровождался опасениями относительно возможности проиграть Карабахский конфликт. Армения недавно была занята внутренними политическими обсуждениями, которые последовали за оживлением деятельности оппозиции и неудачей армяно-турецкого процесса в достижении политического прогресса 2010 году. Любой прорыв по Карабаху рассматривался в свете того значения для внутренней властной группы, и с учетом опасений, что международное и российское одобрение подписания могло быть использовано против внутреннего давления. Тем не менее, было очевидно и то, что никто не ожидал подписания Мадридских принципов самих по себе. Ограничения по ряду ключевых аспектов Мадридских принципов крайне глубоки - от возврата оккупированных территорий до порядка и времени проведения референдума для определения статуса Карабаха.
Эти ограничения отражают основной вопрос, беспокоящий Армению: смогут ли Мадридские принципы обеспечить, при международном одобрении, надежное улучшение существующего сегодня статуса-кво, который никому не нравится, и если да, то каким образом.
В условиях шумихи относительно возможного прорыва или далеко идущих последствий, настроение в Нагорном Карабахе было на удивление спокойным. В отличие от предыдущих схожих ситуаций, там не наблюдалось активных протестов против подписания. Явилось ли это следствием личных близких отношений президента Саргсяна и президента де-факто Нагорно-Карабахской Республики Бако Саакяном? Или того, что после Майндорфской декларации 2008 года подписанные документы больше не рассматриваются в качестве предвестников всеобъемлющих «решений», а скорее видятся как некая тактика по затягиванию времени в оторванном от локальной реальности процессе? В любом случае, было ли оно информировано о них или (как в большинстве случаев) нет, общество в Нагорном Карабахе по-прежнему категорически против многих из основных аспектов Мадридских принципов. Это очень серьезная проблема, так как трудно представить, каким образом будут реализовываться несколько основных принципов, включая возврат перемещенных азербайджанских лиц, возврат территорий и развертывание миротворческих сил без согласия внутри Карабаха. Хоть и существует мнение, что Ереван может сам высказать это согласие, это означало бы навязывание решения сверху вниз, а это весьма спорно с точки зрения этики, логистики и надежности. Необходимо еще многое сделать для того, чтобы создать связь с населениемя Карабаха, информировать его и менять позиции людей с тем, чтобы они стали воспринимать безопасность как то, чего можно достичь политическим путем, а не благодаря оккупированным территориями.
Ожидания от казанского саммита в Азербайджане были значительнее. Ощутимое разочарование было очевидно сразу после встречи. Это разочарование служит отражением основной проблемы Азербайджана: может ли дипломатия вернуть то, что было потеряно на поле боя? Или возврат на поле боя поможет получить больше, чем нынешняя дипломатия? Сложная пропагандистская машина Азербайджана оставляет оба варианта открытыми, а ее заявления подтверждают готовность Азербайджана идти любым из этих путей. Однако в азербайджанскую дипломатию верит все меньше людей. Гражданское общество в Баку было серьезно разочаровано тем, что казанская встреча не смогла создать новых возможностей для гражданской дипломатии. Миротворческий потенциал азербайджанского гражданского общества, постоянно сдерживаемый злобными окриками с осуждениями контактов по ту сторону конфликта, и борьбой на втором фронте за права человека, в итоге хранится в резерве, и вполне возможно, что он там и останется.
Однако даже недолгого пребывания в Азербайджане было достаточно, чтобы увидеть фундаментальный водораздел в азербайджанском обществе. С одной стороны, там есть те, кто тем или иным образом вовлечен в нынешний экономический бум и вытекающие из него преобразования в стране. Значительные изменения в первую очередь в центре Баку, но также и в целом на Апшеронском полуострове говорят о создании консюмеристкого, деполитизированного общества, которое устраивает формальная риторика в отношении Карабаха, но которое отнюдь не готово рисковать новообретенным богатством ради военной авантюры. С другой стороны есть те, кто, по разным причинам, не вовлечены в новое видение Азербайджана, и которые тем или иным образом более склонны видеть основную проблему для себя в системе управления страной, чем в армяно-азербайджанском конфликте. Для многих людей в обеих частях общества карабахский конфликт должен конкурировать с другими императивами; те, кто больше всех выиграет от мирного соглашения - перемещенные лица - наиболее отдалены от влияния и власти. В этих условиях и при алогичном предположении о том, что мирный процесс может обратить военное поражение, продолжающиеся усилия президента Алиева в отношении Минского процесса вполне рациональны; параллельно с этим продолжается жесткая военная риторика для отражения критики этого процесса, который может «не привести к результатам».
Что мы можем извлечь из Казани? Одна иллюзия, которая уже разрушена, это потенциал России на посредничество. Хоть Россия и может управлять процессами в отношении Абхазии и Южной Осетии, Карабах - это другое дело. Россия играет неотъемлимую роль в поддержке любого окончательного мирного решения, но она слишком вовлечена в последствия конфликта, чтобы играть роль честного посредника по Карабаху. Личные взаимоотношения между президентами Медведевым, Саргсяном и Алиевым могут быть вполне подлинными и значимыми сами по себе, но этого недостаточно. Карабахский конфликт много раз определял границы власти, и президент Медведев стал точно такой же жертвой системы, поддерживающей статус кво, как и любой другой.
Казань также предоставляет возможность поразмыслить над тем, где на самом деле находятся преграды к миру. Президенты Саргсян и Алиев правы в своем беспокойстве относительно реакций на любые решения относительно Мадридских принципов, которые представляются постоянными. Армянское и азербайджанское общество по-прежнему глубоко отделены друг от друга, и в этой ситуации у этих обществ диаметрально противоположные ожидания от любого соглашения. Одно из вредоносных последствий этой ситуации заключается в том, что основные обсуждаемые идеи, такие как переходной статус, возвращение перемещенных лиц или оккупированные территории используются скорее как лозунги, а не как принципы для общественного изучения и последующей доработки. Необходима согласованная работа с обществами для расшифровки, разъяснения и пояснений этих идей до того, как они будут окончательно и бесповоротно закреплены. Но сегодняшние лидеры по-прежнему придерживаются взглядов, что общество необходимо вовлекать только после достижения соглашения.
Президенты Армении и Азербайджана похожи на двух канатоходцев, которые пытаются сойтись ровно на середине каната, протянутого над глубокой пропастью. Казань еще раз показала, что им необходима страховочная сетка для того, чтобы покрывать откаты в переговорах с участием Минской группы и не упускать возможности, даже когда официальные переговоры терпят неудачу - такие возможности, как сейчас. Эти страховочные сетки могут быть предоставлены прочными слоями армянских и азербайджанских граждан, объединенных приверженностью не-силовому решению своих проблем и, следовательно, долгосрочным видением мира в регионе. Только это коллективное видение может в итоге подстраховать президентов, которые ходят по канату карабахского мирного процесса и предостеречь их от неосторожного падения.
Лоуренс Броерс является менеджером проектов по Кавказу в Conciliation Resources
С ним можно связаться по адресу lbroers@c-r.org
