«Евразийская» идеология помогает в консолидации стратегического альянса между Россией и Турцией как жизнеспособного инструмента для достижения долгосрочных стратегических интересов на Ближнем Востоке и за его пределами, утверждает Бениамин Погосян.
Архитектура безопасности на Ближнем Востоке находится в разгаре огромной трансформации. Со времени окончания Первой мировой войны регион находился под западным господством в той или иной форме. В 1920-х и 1930-х годах она была обернута в рамках мандатной системы, навязанной Лигой наций, а после окончания Второй мировой войны региональным королем были США. У Советского Союза были такие плацдармы, как Египет во время правления Насера, а также Сирия и части Йемена. Однако, у него никогда не было статуса подобно США. Влияние США достигло пика после окончания «холодной войны», и, вероятно, самым ярким примером решающей роли США было вторжение в Ирак в 2003 году. Однако региональные потрясения, вызванные арабской весной, вывод основной массы американских войск из Ирака, растущее влияние Ирана, а также военное вмешательство России в сирийский конфликт фактически завершили гегемонию США на Ближнем Востоке.
Одним из ключевых факторов, формирующих геополитические события в регионе, является растущее российско-турецкое партнерство параллельно с распутыванием отношений между Анкарой и Вашингтоном. После вступления в НАТО Турция была одним из ключевых союзников США в регионе и региональным оплотом против Советского Союза. Однако распад Советского Союза устранил ключевое обоснование стратегического альянса между США и Турцией. Обе стороны устремились найти новую основу для их отношений - Турция как канал влияния США в новых независимых мусульманских республиках Центральной Азии, а в последнее время Турция как модель умеренной исламской власти успешно сочетающей ислам и демократию. Однако ни одно из этих понятий полностью не материализовалось. Расходящиеся интересы в сирийском конфликте, особенно по курдской роли, а также подозрения Турции в отношении позиции США в отношении неудачного военного переворота в июле 2016 года, привели к тому, что двусторонние отношения оказались на грани краха.
Российско-турецкие отношения резко ухудшились в ноябре 2015 года после инцидента со сбитым российским военным самолетом. Однако обеим сторонам удалось возобновить двустороннее сотрудничество всего через восемь месяцев после кризиса. Со времени главной встречи двух президентов в Санкт-Петербурге в августе 2016 года отношения значительно прогрелись. Начало строительства турецкого газопровода, завершение переговоров по атомной электростанции Аккую, соглашение о покупке российских систем ПВО S-400, запуск Астанинского процесса и создание зон деэскалации в Сирии в тесном сотрудничестве с Ираном, созыв Конгресса Сирийского национального диалога в Сочи, являются яркими примерами растущего двустороннего партнерства.
Непосредственное согласие России на военную операцию Турции в Сирии, Африне, а также беспрецедентную частоту контактов на высоком уровне, включая почти ежемесячные телефонные переговоры между президентом Путиным и Эрдоганом, указывают на высокий уровень доверия между двумя партнерами. 13-14 марта визит министра иностранных дел Турции Мевлюта Чавушоглу в Москву, а также решение о предстоящем визите президента Путина в Турцию в начале апреля также являются индикаторами растущего сотрудничества.
Развивающееся российско-турецкое партнерство также имеет прочную идеологическую основу. Она опирается на идею евразийства, яростно продвигаемую в России профессором «Международного евразийского движения» Александром Дугиным. Автор нескольких книг по геополитике Дугин выдвигает идею создания российско-турецкого альянса для противодействия Соединенным Штатам. По словам Дугина, Турция является одним из ключевых участников «Римленда», и как Россия, так и «Хартленд» и США как «Силовая держава» борются за то, чтобы вывести Турцию на свою орбиту, чтобы обеспечить их господство над Евразией. Теория Дугина подчеркивает значение трехстороннего геостратегического сотрудничества Россия - Турция - Иран, которое может объединить Турцию как лидера суннитов, Ирана как лидера шиитов и России как лидера православных христиан в их борьбе против Запада. Таким образом, растущее сотрудничество Россия - Турция - Иран в Сирии полностью соответствует концепциям Дугина.
Дугин установил тесные связи с различными турецкими интеллектуальными и политическими кругами, в том числе с председателем «патриотической» партии Доху Перинчеком, который сама является проевразийской и одним из близких сторонников президента Эрдогана. В 2016 - 2017 годах Дугин неоднократно посещал Турцию и проводил ряд высокопрофессиональных встреч, включая переговоры с премьер-министром Турции Бинали Йылдырымом. Несмотря на то, что Дугин был вынужден покинуть МГУ в 2014 году из-за его радикальной позиции во время украинского кризиса, он, как широко полагают, оказывает определенное влияние на внутренний круг президента Путина, а его монографии по геополитике являются обязательными чтениями в военных академиях Генерального штаба России.
Учитывая растущий разрыв между США и Турцией, многие в политической и военной элитах Турции воспринимают евразийскую идеологию и создание стратегического альянса Россия - Турция как жизнеспособный инструмент для обеспечения долгосрочных стратегических интересов Турции на Ближнем Востоке и за ее пределами. Если это материализуется, этот сценарий может коренным образом изменить баланс сил на Ближнем Востоке, поставив США в оборонительную позицию и фактически завершив почти столетие западного господства в регионе.
Д-р Бениамин Погосян - исполнительный директор Ассоциации политических наук Армении. Данный обзор был подготовлен им специально для commonspace.eu
