Пока в Грузии и России готовились отмечать годовщину 5-летия войны, произошедшей в 2008 году, специальный корреспондент Сommonspace.eu Джосеф Урсо присоединился к патрулю Мониторинговой миссии Европейского Союза (МНЕС), для того, чтобы понаблюдать за тем, как российские солдаты возводят новое ограждение, которое уже стало символом страдания и разделения в самом сердце Кавказа. Он также поговорил с местными жителями, непосредственно пострадавшими от конфликта.
Деревня Дици находится на грузинской стороне недалеко от административной границы (ABL), которая разделяет подконтрольные официальному Тбилиси территорию (ТАТ) и автономную область Южную Осетию. Окрестности были разрушены в результате жестокой войны в августе 2008 года, которая оставила после себя много жертв, раненых и перемещенных лиц.
У руководителя нашего патруля имеется громоздкий блок GPS, в качестве его оружия - МНЕС совершенно невооруженная гражданская миссия - и вдруг нам говорят остановиться. "Здесь ABL. Вы можете увидеть отсюда российские камеры наблюдения. Если пойдете дальше, то на свой страх и риск." Грузинская полиция не разметила и не патрулирует ABL; Патрулировать означало бы признать ее [ABL] легитимность.
Большая часть 350 км ABL, которая постоянно делает зигзаги, нигде не размечена. Чтобы определить, где кончается контролируемая официальным Тбилиси территория, и начинается Южная Осетия, приходиться учитывать позиции российских военных, расположения осетинских и грузинских поселении, а также современные и советские карты местности.
На втором этапе войны в августе 2008 года российские войска заняли территории непосредственно в самой Грузии, но вскоре, после подписания соглашения о прекращении огня при посредничестве Саркози, Россия отвела свои войска в рамках советских административных границ Южной Осетии и Абхазии, которые она теперь признает в качестве независимых государств.
Позже, когда вовремя нашего патрулирования другого участка ABL в тот же день, мы встречаем трех осетинских жителей, которые возводят ограждение вдоль ABL. Они стоят в десяти метрах от нас. Между нами только каменистая тропинка местами заросшая травой, но пока мы стоим там они делают этот крошечный зазор физически непроходимым.
Осетинцы вбивают массивные металлические опоры в землю, натягивая между ними проволочный забор. В течение 20 минут, которые мы там были они не раз оглядывались на нас, убеждаясь что мы все еще там. Через некоторое время они куда-то звонят, и к месту прибывает внедорожник, остановившись в метрах в пятидесяти позади них, и шестидесяти метрах от нас. Кто-то говорит, что это русские.
Когда мы, наконец, уходим от этой сюрреалистической картины, забор становиться немного дольше. Так же, как и, наверное, перспектива возвращения Южной Осетии под контроль Тбилиси. На нашем пути обратно машину останавливают жители грузинского села, чтобы поделиться с нами свежими персиками. Возможно, эти люди и те осетинские строители до 2008 года были друзьями, коллегами или соседями. И возможно, в те годы осетины подошли бы к нам и также поделились бы персиками.
Передовая линия Южной Осетии отличается от абхазской, где нет никакой очевидной физической демаркации. Река Ингури разделяет Грузию от ее автономного соседа, на границе же с Южной Осетией все гораздо запутаннее. По некоторым оценкам уже огорожено около 30 км границы, цифра, которая неуклонно растет в течение 2013 года. Считается, что в настоящее время у России в Южной Осетии около 19 военных баз и камеры слежения ведут наблюдение с гигантских столбов вдоль всей ABL 24 часа в сутки.
Позже, в крупнейшем лагере внутренне перемещенных лиц (ВПЛ) в Церовани, что к северу от Тбилиси, я встречаю Эмзари, человека, которому около пятидесяти лет. В последний раз он видел свой дом в 2008 году. "В моем районе было девять деревень, включая мою собственную, и все были полностью сожжены - Я не знаю, когда смогу вернуться туда. Но если бы я мог вернуться завтра, то я бы поехал." На вопрос что бы он хотел передать ЕС, он просил не забывать о судьбе вынужденных переселенцев в Грузии. Хотя МНЕС и продолжает свою ежедневную деятельность на линии ABL, экстренная гуманитарная помощь от ЕС для ВПЛ в Грузии уже не поступает. Другая группа мужчин в Церовани жалуется на то, что $12 в месяц, которые они получают от грузинского правительства, не хватает даже на дорогу в Тбилиси, где они могли бы поискать работу.
По-прежнему вдоль административной границы регулярно берут пленников. Жителей грузинских деревень, якобы нарушивших границу, постоянно задерживают осетинские власти и штрафуют на 5000 рублей, астрономическая сумма в этом бедном краю Кавказа. Линия ABL пролегает чрез поселения, отрезая людей от их садов и огородов, и даже семей и друзей. Маленькое грузинское кладбище рядом с деревней Дици особенно чувствительная территория. Находясь в спорной части ABL, право сельских жителей на посещение могил своих близких — а это важная традиция на Кавказе - находится под угрозой. По словам сотрудника МНЕС, рядом с этим местом каждое воскресенье на холм поднимается мать, чтобы поприветствовать ее дочь, которая находится на другой стороне.
81-летний мужчина, с удовольствием начинает говорить, когда нас оставляет наедине грузинская полиция, жалуясь на то, что жизнь теперь стала намного хуже, чем во времена Советского Союза, когда была свобода передвижения и бесплатное медицинское обслуживание.
Позиций России в Южной Осетии и Абхазии сильны как никогда ранее, что делает заявленную цель ЕС по восстановлению «территориальной целостности» Грузии гораздо отдаленнее. Можно было бы предаться циничным рассуждениям по поводу отсутствия у МНЕС мускул в таком военизированном регионе или о непростой ситуации, когда они не имеют доступа на спорные территориям. Однако, в отличие от Нагорного Карабаха или сектора Газа, стороны до сих пор соблюдают режим прекращения огня и после его вступления в силу не было никаких жертв. МНЕС также способствует ограниченным коммуникациям между сторонами, где кроме нее никакая другая международная организация не в состоянии это сделать. МНЕС явно сыграло свою роль в обеспечении этого непростого мира.
В качестве невооруженной гражданской миссии она смогла построить отношения со всеми сторонами, хотя иногда и сталкивается с проблемами убеждения Южной Осетии и Абхазии в своей беспристрастности. Так как у МНЕС нет права доступа на спорные территории, ей приходится в основном опираться на неофициальные данные для своего анализа, происходящего там.
Одним из источников коммуникации являются регулярные встречи МПИР (Механизма по предотвращению инцидентов и реагированию), на которых доводы МНЕС доводятся до сведения грузинских, российских и осетинских властей. К сожалению, абхазы не участвуют в этом механизме после того, как в апреле 2012 года обвинили руководителя Миссии МНЕС в отсутствии беспристрастности. Также существует "горячая линия" МНЕС, которая помогает договориться об освобождении задержанных и о снижении напряженности, когда происходят какие-то инциденты.
Пока невозможно разглядеть каким будет долгосрочное решение относительно будущего статуса Южной Осетии и Абхазии. Грузины разделены и непостоянны в долгосрочных стратегических интересах своей страны, в то время как дипломатический процесс, базирующийся в Женеве, не дал пока никаких ответов.
Конфликт отчасти является позерством элит в Тбилиси и Москве (и в некоторой степени также в Сухуми и Цхинвали), и последующих реакции из Брюсселя и Вашингтона. Тем не менее, политики никогда не должны забывать о масштабе человеческой трагедии. Практически каждая семья в Южной Осетии и ее окрестностях, будь они грузинами или осетинами, стали свидетелями ужасов смерти и депортации, изнасиловании и лишения прав собственности. Приступы 2008 сопровождались проблемами бедности и безработицы. Искаженные и произвольные границы осложняют эти страдания, равно как и изнурительное течение времени без определенного решения.
Специальный корреспондент Сommonspace.eu Джосеф Урсо присоединился к патрулю Мониторинговой миссии Европейского Союза (МНЕС), чтобы увидеть административную границу (ABL), которая разделяет подконтрольную официальному Тбилиси территорию (ТАТ) и автономную область Южную Осетию. От также встретился с беженцами в лагере в деревне Церовани.
Читайте также: "Ручка наше оружие. Нам не нужно боевое оружие". Интервью с Временным главой Миссии Наблюдателей Европейского Союза в Грузии, Джерардом Э. Фишером.
Источник: commonspace.eu
фото: Члены Миссии МНЕС в Грузии наблюдают за возведением забора российскими войсками на осетинской стороне административной границы.
МНЕС: невооруженная, но эффективная. Миссия Наблюдателей ЕС в Грузии помогла стабилизировать ситуацию после кровавой августовской войны 2008 года. Однако ситуация на линии соприкосновения часто нагнетается, и определенности пока невидно.
МНЕС: невооруженная, но эффективная. Миссия Наблюдателей ЕС в Грузии помогла стабилизировать ситуацию после кровавой августовской войны 2008 года. Однако ситуация на линии соприкосновения часто нагнетается, и определенности пока невидно.
