На заседании Генассамблеи ООН в октябре текущего года Азербайджан был избран непостоянным членом Совета Безопасности ООН на 2012-2013 годы. Может ли такая расстановка в Совбезе ООН негативно отразиться на карабахском мирном процессе?
В настоящий момент ситуация вокруг Нагорного Карабаха весьма хрупкая. Усилия, которые предпринимала Россия в координации с Минской группой ОБСЕ, не увенчались успехом. России не удалось совершить прорыва, и четкого альтернативного процесса, который мог бы дальше повести повестку мирного урегулирования конфликта, не существует. Это привело к тому, что международное сообщество выразило определенную обеспокоенность по поводу риска возврата насилия. А тот факт, что Азербайджан будет занимать место в Совете Безопасности ООН, придает новые черты существующей ситуации.
Какие именно? И будет ли это иметь решающее значение?
На данный момент, маловероятно, чтобы односторонняя инициатива Азербайджана в ООН по Карабаху привела к прорыву. К тому же, потенциально это может еще больше дестабилизировать ситуацию. В тоже время, более широкая вовлеченность незаинтересованной третьей стороны, какой является ООН, может привнести определенную новую динамику в мирные переговоры, зашедшие в тупик. Кроме того, стоит обратить внимание, что Россия изначально беспокоилась по поводу подобного развития, поскольку в целом препятствовала вовлечению ООН в конфликты на постсоветском пространстве, не желая рисковать способностью решать эти конфликты в соответствии со своими интересами.
В сложившемся, пусть и неравнозначном контексте, насколько эффективной остается роль Минской посреднической группы?
Минский процесс работает уже много лет, и элементы решения карабахского конфликта в большей степени были прояснены посредством этого процесса. Однако достичь необходимого политического соглашения и доверия, для реализации этого соглашения, не удалось. Часть этой проблемы в том, что Минский процесс сделался заложником более широкого ряда факторов, касающихся не только карабахской проблемы как таковой, но также сложных отношений между многими странами, вовлеченными в Минский процесс и в дела Южного Кавказа, в частности России. Кроме того, это касается стран в Минской группе, напряженных отношений между Россией, ЕС и США по геостратегии в Евразии и идеологии вопросов Европейской безопасности. Минскому процессу не удается найти действенный способ сквозь дебри этих проблем.
Поэтому, достичь прорыва в нагорно-карабахском процессе будет сложно без участия “искреннего брокера” в лице страны или института вне региона, который будет мало непосредственно заинтересован в проблемах самого Южного Кавказа.
Власти Израиля выступили недавно с заявлением, в котором не исключили возможность нанесения превентивных ударов по Ирану с целью не допустить получения им ядерного оружия. Возможно ли это в действительности, и какова будет судьба региона?
Удар по Ирану будет чрезвычайномерно опасной авантюрой. Как в случае, если операция будет успешной, так и в случае провала, последствия для региона будут значительны и непредсказуемы – в том числе и для Персидского залива, Ближнего Востока (со стороны "Хезболла" и "ХАМАС") и для Афганистана.
Принимая во внимание эту угрозу, а также тот факт, что мы вступили в фазу президентских выборов в США, я думаю, маловероятно, чтобы президент США Барак Обама поддержал нападение США на Иран. С другой стороны, Израиль, кажется, строит конкретные планы, по крайней мере, согласно утечкам в СМИ.
При развитии подобного сценария, США могут быть вовлечены в более масштабный конфликт, который, скорее всего, вспыхнет вслед за ударом. Южный Кавказ не является частью стратегического уравнения возможной атаки, но конфликты имеют тенденцию к широкомасштабной дестабилизации, зачастую непредсказуемым образом. Учитывая сложное этническое и религиозное смешение между Ираном и Южным Кавказом то, разумеется, будет возникать беспокойство, что региональная нестабильность может распространиться на эти регионы.
Оксана Мусаелян
ArmInfo
