Армения, Европейский Союз и Россия в результате подписания нового Соглашения о расширенном сотрудничестве между Арменией и ЕС приобрели больше, чем потеряли. Парадоксально, что членство Армении в ЕАЭС было преобразовано из обязательств в ценный актив в ходе второй попытки Еревана на переговорах с ЕС, считает Бениамин Погосян.
24 ноября 2017 года, во время Брюссельского саммита Восточного партнерства, Армения и ЕС подписали Всеобъемлющее и расширенное партнерское соглашение (CEPA). Переговоры были начаты в декабре 2015 года, и соглашение было парафировано в марте 2017 года. Это была вторая попытка подписать новое соглашение между Арменией и ЕС. В 2010-2013 годах уже проводились переговоры по разработке Соглашения об ассоциации (АА), включая создание зоны глубокой и всеобъемлющей свободной торговли. Они были успешно завершены летом 2013 года, но в сентябре 2013 года решение Армении о вступлении в Таможенный союз, а вскоре после этого становление полноправным членом Евразийского экономического союза сделало невозможным подписание переговорного документа, поскольку DCFTA было несовместимо с обязательствами Армении в рамках Таможенного союза. Предложение Армении подписать только политическую часть Соглашения об ассоциации было отклонено ЕС, поскольку Брюссель воспринимал DCFTA как неотъемлемую часть соглашения.
С конца 2011 года государства-члены Восточного Партнерства (Армения, Азербайджан, Беларусь, Грузия, Молдова и Украина) оказались зажаты между продвигаемыми разными интеграционными проектами России и ЕС - Восточное партнерство с предложением о более тесных связях с ЕС и/или Евразийский экономический союз (ЕАЭС) возглавляемый Россией. Следует отметить, что для России Евразийский экономический союз является еще одним инструментом, способствующим ее институциональному влиянию на бывшее советское пространство. Россия рассматривает растущий контроль над постсоветскими республиками как жизненно важный элемент для обеспечения своих основных национальных интересов, поскольку, возможно, эти территории могут выступать в качестве буфера в борьбе с предполагаемыми усилиями Запада по ослаблению или даже ликвидации России.
Между тем, более тесное сотрудничество с государствами-членами Восточного Партнерства (ВП) никогда не рассматривалось в ЕС как ключевая внешнеполитическая цель с серьезным воздействием на жизненно важные интересы ЕС. ЕС был заинтересован в стабильности и процветании в своем восточном регионе, а Соглашения об ассоциации и DCFTA воспринимались как эффективные инструменты для продвижения этих целей посредством осуществления реформ, как это предусмотрено в соглашениях. Хотя и восприятие Россией и ЕС важности региона ВП имеют ключевые отличия, Россия готова уделять гораздо больше внимания в продвижении своих интересов там через дипломатические, экономические и, при необходимости, военные инструменты.
Таким образом, когда Армении, имеющей тесные экономические связи и отношения в сфере безопасности с Россией, была предложена войти в Таможенный союз в сентябре 2013 года, у нее был выбор либо отказаться от предложения Москвы, которое Россия, скорее всего, воспримет как враждебное действие, или разочаровать ЕС, тем, что она не сможет подписать согласованный АА с DCFTA. Простой анализ затрат и выгод сделал выбор Армении очевидным.
Через пару месяцев Украина столкнулась с той же дилеммой, и жесткая реакция России на евро-майданскую революцию, которая привела к власти людей готовых углублять сотрудничество с ЕС, стала еще одним доказательством готовности России вернуть свое влияние на постсоветское пространство через сочетание дипломатических, экономических и военных инструментов.
Решение Армении вступить в Таможенный союз, а также события в Украине и последующий кризис в отношениях между ЕС и Россией, сделали Армению менее актуальной для ЕС на некоторое время. Однако, Армения вместе с Азербайджаном и Беларусью продолжили членство в Восточном Партнерстве, даже после подписания Украиной, Молдовой и Грузией Соглашений об ассоциации в 2014 году. С конца 2014 года стало ясно, что либо ЕС должен разрабатывать различные подходы по отношению к разным странам-членам ВП, либо преобразовать ВП в проект с тремя членами-государствами. Пересмотр политики Европейского соседства в 2015 году, привел к принятию первого подхода.
В свою очередь, Армения стремилась развивать отношения с ЕС в рамках своих усилий по проведению относительно сбалансированной внешней политики. Финансовая поддержка ЕС в Армении была еще одним ключевым фактором, влияющим на намерения Армении развивать отношения с ЕС.
Определенно, как и у ЕС, так и у армянского руководства было четкое понимание того, что любое новое соглашение между ЕС и Арменией не должно будет противоречить нормам ЕАЭС. Между тем ЕС стремился показать, что стратегический альянс любого государства с Россией не воспринимается Брюсселем как препятствие для развития отношений с ЕС. Москва также не увидела никаких угроз в новом раунде переговоров между ЕС и Арменией. Москва была уверена, что никакое соглашение о партнерстве не сможет ослабить ее влияние на Ереван, и даже больше, сотрудничество между Арменией и ЕС может быть истолковано Москвой как доказательство толерантного отношения Москвы к ЕС и отказ от западных заявлений о том, что Россия рассматривает свои отношения с Запад только через призму «нулевой суммы».
Таким образом, членство Армении в ЕАЭС парадоксально было преобразовано из обязательств в активы во время новых переговоров Еревана с ЕС. Все три стороны - Армения, ЕС и Россия - приобрели больше, чем потеряли от подписания нового соглашения Армения-ЕС. Это объясняет спокойную реакцию России, на парафирование CEPA в марте 2017 года, а затем его подписание несколько дней назад в Брюсселе.
В армянском экспертном сообществе было некоторое беспокойство, когда президент Армении посетил Москву и встретился с президентом Путиным всего за несколько дней до саммита в Брюсселе и во время визита министра иностранных дел России в Ереван 20-21 ноября. Однако, не было проявлено никаких признаков того, что Россия изменила свою позицию и пыталась сорвать подписание CEPA.
Определенно, Армения должна получить выгоду от CEPA. Ереван будет получать финансовую и техническую поддержку ЕС в своих усилиях по проведению реформ в различных сферах. CEPA откроет возможность начать процесс либерализации визового режима.
Между тем наблюдается снижение интереса и участия евроатлантических институтов и субъектов на Южном Кавказе. США сосредоточены на внутренних политических потрясениях, на своих отношениях с Китаем, противостоянии с Северной Кореей и разработкой разумной политики на Ближнем Востоке, включая отношения с Турцией и Ираном. ЕС находится под давлением "Brexit" и Брюсселю приходится иметь дело с кризисом мигрантов и ростом националистических и популистских политических сил. Очевидно, что ни ЕС, ни НАТО не могут и / или не хотят предлагать членство Украине, Грузии и Молдове, что делает АА как максимальный приз за политику евроатлантической интеграции для стран-членов Восточного Партнерства.
Между тем Россия укрепляет свои позиции на Южном Кавказе. Сближение с Турцией и Ираном вокруг сирийского конфликта придаст России большую гибкость в регионе. Создание объединенной воинской части России и Армении в конце 2016 года является примером растущей уверенности России на Южном Кавказе. Таким образом, в геополитических терминах CEPA имеет мало шансов внести существенные изменения для Армении и для Южного Кавказа в обозримом будущем.
источник: д-р Бениамин Погосян, исполнительный директор Ассоциации политических наук Армении. Данный обзор был подготовлен им для commonspace.eu
фото: Министр иностранных дел Армении Эдвард Налбандян и Верховный представитель ЕС Федерика Моргерини во время подписания нового соглашения между Арменией и ЕС в Брюсселе, 24 ноября 2017 года (фото любезно предоставлено Европейской службой внешних действий)
