2 сентября 2011 года официальный представитель МИД Турецкой Республики Сельчук Унал заявил, что его страна готова к размещению на своей территории радара раннего предупреждения об угрозе ракетного нападения в рамках проекта ЕвроПРО. По словам турецкого дипломата, этот шаг станет вкладом Анкары в новую стратегию НАТО и обеспечит более высокое качество безопасности для самой Турции. Эта новость тут же попала в верхние строчки новостей информационных агентств.
Между тем, рассматривать ее, как сенсацию вряд ли возможно. Если уж это и экспромт, то хорошо и тщательно подготовленный, выверенный в ходе многочисленных раундов переговоров. Первоначальные планы создания ЕвроПРО были разработаны еще в период предыдущей администрации США. Правда, тогда в качестве стран-кандидатов на размещение противоракет назывались Польша и Чехия. После прихода к власти Барака Обамы эти проекты были скорректированы в направлении Южной Европы. И хотя, в первую очередь, среди приоритетных партнеров США и НАТО была Румыния, Турция также фигурировала в списке возможных участников проекта, о чем неоднократно в течение всего 2010 года говорили и американские аналитики, и официальные представители.
Турция была не против самой идеи, но в ходе переговоров с США турецкие дипломаты пытались выразить свою озабоченность некоторыми моментами.
Во-первых, они опасалась повредить «перезагрузке» своих отношений с историческим конкурентом – Ираном, поскольку целью ЕвроПРО неоднократно называлась именно эта страна. В течение последних лет Анкара и Тегеран предприняли шаги по сближению. Размещение элементов ПРО на турецкой территории угрожало сорвать этот процесс. Во-вторых, ухудшение отношений с Израилем и попытки пересмотреть свою роль в израильско-палестинском конфликте также делало участие Анкары проблематичным. Турция предлагала Вашингтону не делиться с Израилем данными, которые будут получены от радара. Как бы то ни было, турецкое участие в ЕвроПРО было предметом непростых согласований и переговоров между Анкарой и Вашингтоном, в результате которых сторонам удалось найти взаимопонимание.
Какие же угрозы и риски несет новый проект Кавказскому региону? И несет ли их вообще? Ответы на эти вопросы не так просты. С одной стороны, Россия, которая крайне подозрительно и негативно смотрела на размещение элементов ПРО в Чехии, Польше, Румынии, Болгарии по поводу участия Турции в натовском проекте реагирует сдержанно. Угроза видится не столь в радаре на территории Турецкой Республики, сколько в односторонних действиях США без консультаций с Россией и учета ее мнения. С другой стороны, нельзя не видеть, что наращивание турецко-американского сотрудничества может оказать свое влияние и на безопасность Южного Кавказа. Скорее косвенное, чем прямое, и все же. Чувствуя свою нужность для Вашингтона, Анкара может гораздо в большей степени влиять и на динамику нагорно-карабахского урегулирования, увязывая «прогресс» на этом направлении с какими-то уступками Вашингтону. По справедливому мнению турецкого исследователя Митата Челикпала, «в настоящее время практически нет никакой возможности для возобновления процесса армяно-турецкой нормализации, за исключением разве что шагов по урегулированию нагорно-карабахского конфликта. Премьер-министр Турции Эрдоган слишком сильно связал себя с этой проблемой, и люди, принимающие решения в Анкаре возлагают всю ответственность на армянскую сторону». И если сегодня Турция скептически относится к предоставлению информации с радара Израилю, то не исключено, что ценой своих уступок она может сделать усиление дипломатического давления на Ереван. Растущее турецко-американское партнерство может сделать более требовательным Азербайджан, стратегического союзника Анкары. Не будем забывать, что наряду с Турцией американские эксперты и аналитики обсуждали возможности сотрудничества с Грузией на «противоракетном направлении». Думается, не надо никому объяснять, какие впечатления реализация этих идей может произвести на Москву. К слову сказать, Грузии такое участие, скорее, выгодно, ибо укрепление связей с США, делает проблематичными особые подходы Анкары к Абхазии, а также потенциально могут затруднить кооперацию с Москвой.
Российско-турецкие отношения для Евразии и европейской безопасности чрезвычайно важны. За 20 лет после распада СССР Анкара и Москва нередко сходились и расходились в оценках геополитической ситуации на Кавказе, Черном и Средиземном морях, Балканах. В середине 90-х годов по разные стороны РФ и Турцию разводила проблема Чечни. Анкара считала позицию России по Нагорному Карабаху чересчур проармянской. Не говоря уже о недовольстве военно-политическим сотрудничеством Кипра и РФ. В то же самое время по мере углубления двусторонней кооперации многие удавалось деполитизировать. Так, Турция существенно смягчила свое отношение к российским поставкам оружия на Кипр, поскольку сама успешно развивает сотрудничество с РФ в этой сфере. Анкара также с пониманием отнеслась к продлению российского присутствия на военной базе в Гюмри (Армения). Энергетическое и торговое партнерство двух стран также набирает обороны. И сохранение позитивных тенденций двусторонних отношений также может превратиться в предмет дипломатического торга. Не будем забывать, что в Анкаре очень заинтересованы в Москве, как инструменте влияния на позиции Армении. И не только по нагорно-карабахскому процессу, но и по динамике турецко-армянской нормализации.
Однако история турецкого участия в ЕвроПРО еще не окончена. Сама концепция проекта не до конца проработана. Да и внутри США далеко не все согласны с возможными уступками Вашингтона Анкаре. Возьмем хотя бы публичные выступления сенаторов Джона Кайла и Марка Кирка на эту тему. В любом случае, в последние годы отношения США и Турции были непростыми. В них накопилось немало поводов для взаимного недовольства и раздражения (ситуация в Ираке, отношение к Израилю и «курдскому вопросу»). Сегодня Вашингтон и Анкара, проявляя беспокойство по поводу нестабильности на Ближнем Востоке, растущих региональных амбиций Ирана готовы работать вместе. И это не может не привлекать внимание со стороны кавказских соседей.
Автор - Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований, США, Вашингтон, кандидат исторических наук
МНЕНИЕ СЕРГЕЯ МАРКЕДОНОВА: Турция, ЕвроПРО и кавказские контексты
МНЕНИЕ СЕРГЕЯ МАРКЕДОНОВА: Турция, ЕвроПРО и кавказские контексты
